Tayash
Писать левой рукой? Справа налево? В зеркальном отображении? Легко!
Автор: Tayash
Персонажи: Кёмото Тайга, Ясуи Кентаро, Мацумура Хокуто, Морита Мюто, Вайорика, Ханзава Акацки, Джесси.
Рейтинг: NС-17
Жанр: фантастика, драма, недозированный ангст.
Авторские права: всё не моё. Сюжет выдуман. Героям искренне сочувствую.

Описание: Порой для того, чтобы вспомнить, нужно умереть. Иногда даже не один раз. Но есть ли лимит? И что будет, когда очередная смерть ставит под угрозу реальное существование?


"Что кушал ты?" Больной ответил: "Яд!"
"Полезно это! Ешь побольше, брат!"

Руми. из "Мансави" (с)

Неделю у Кентаро держалась температура под сорок, и её ничем не удавалось сбить. Морита боялся, что на фоне такого стресса сляжет и Тайга, но тот оказался на удивление стойким, хоть и выглядел отвратительно.
Вообще для Тайги продержаться пару дней без сна было проще простого. Сложнее не поддаться панике, когда у Кентаро без особых на то причин начинала идти кровь из носа или когда из глаз катились слезы, пока он лежал без сознания. Да и рана от манипуляций Мюто затягивалась медленно.
- Иди поешь, смотреть страшно, - сказал Морита, когда Кёмото споткнулся на ровном месте. – Такой ты мне не помощник.
- Не хочу. Тошнит от еды.
- Ты совсем обессилел. Иди ешь, даже если тебя после наизнанку вывернет! – парень опустил плечи, закончив перевязывать руку Ясуи. – Хоть чаю выпей, жалкое зрелище.
Кёмото усмехнулся в полсилы:
- Умеешь ты взбодрить, - и поплелся на кухню.
Он специально заварил горячий чай, крепко стиснул дрожащими руками кружку, отпил быстро и много, моментально обжигаясь. Из глаз покатились слезы, но Тайга не знал, это от обожженного языка или от накопившегося за прошедшие дни напряжения. Отставив кружку в сторону, Кёмото прислонился спиной к стене и съехал на пол, закрывая лицо ладонями. Ему еще никогда не было столь паршиво, даже после первой смерти Ясуи.

- Мы всегда будем вместе? – опасливо спросил Кентаро, сидя на полу в ногах Тайги, сцепив ладони под его коленками. Он не знал почему, но этот вопрос царапал его сильнее других.
Кёмото криво улыбнулся, перебарывая желание взлохматить черные мягкие после купания волосы и зарыться в них пальцами, вдыхая особенный аромат, которым пахло от Кентаро. Вместо этого он потянул широкий вырез его футболки в сторону, оголяя плечо и лопатку, на которой красовалась метка – ожог, похожий на огненный цветок, и провел пальцами, рисуя очертания.
- Пока не исчезнет ожог, - Тайге едва не стало смешно от своих слов. Романтичный бред влюбленного по уши подростка.
- Ожоги не исчезают. А если и исчезают, то все равно след останется, - пробурчал в ответ Ясуи. В отличие от Тайги, он не был романтиком, но чем больше времени они проводили вместе, тем больше Кентаро принимал всю эту романтичную ерунду.
- Вот ты и ответил на свой вопрос, - лицо парня озарила улыбка, и он все-таки взъерошил Ясуи волосы под возмущенное сопение и фырканье. – Что ты как ежик? Расслабься.
Кентаро закрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям. Ему пока еще много было непривычно, что-то пугало, что-то настораживало, но он старался расслабиться и принять те чувства, которые вызывали прикосновения Тайги.
- Я просто боюсь тебя потерять, - на выдохе произнес Ясуи и зажмурился. Ответ на вопрос, чувство, беспокоившее его, наконец-то обрело форму. Он настолько привык к Тайге, ко всему, что между ними происходило и ещё произойдет в будущем, даже если пока его это отчасти смущало, он боялся остаться без него, боялся, что однажды все закончится и он останется один.
- Этого не случится. Ты мой последний и навсегда, - Кёмото наклонился и коснулся губами щеки Кентаро. – Слышишь, навсегда.


Воспоминания больно резали душу. Тайга больше получаса пытался связаться с Мацумурой, но тот упорно игнорировал все попытки. Неужели он так сильно занят?
- Хокуто… пожалуйста, помоги, - шептал Кёмото, стирая ладонями слезы. – Пожалуйста, Хокку. Прошу, умоляю, помоги… хотя бы в этот раз.
Морита, стоявший в тени, скрытый от глаз Тайги, так и не смог шагнуть на свет с новостью – Ясуи стало хуже.

Вечерело. На горизонте солнце разукрасило мягкие облака в яркие, насыщенные цвета, сменившись спокойными глубокими оттенками подступающих сумерек.
Ясуи поежился, крепче стиснув металлическую ограду. Ему нравилось это место, нравилось приходить на выступающий с холма бетонный блок, заросший плющом и загороженный после одного случая, когда один мальчишка сорвался с него и свернул шею. История не казалась Кентаро пугающей, и он раз за разом приходил сюда, потому что ему нравился открывавшийся с этого места вид.
- Снова пришел, - заметил Тайга, появившись из тени. Он остановился в паре шагов от Кентаро, разглядывая его силуэт в сумерках.
- А ты снова следишь за мной. Боишься, что я упаду и сверну себе шею?
- Не смешно. Накаяма же умудрился через метровую загородку перевалиться и переломать себе руки, - голос звучал твердо, но Кёмото не сердился. Просто беспокоился.
Где-то за спиной заухала сова. Кентаро снова зябко передернул плечами.
- Холодно, - тоскливо протянул он, но, услышав шаги Тайги, добавил, - я не о погоде.
На плечо легла широкая ладонь, развернув Ясуи лицом к Тайге. Кентаро прижался к нему, сцепляя руки за спиной, а Кёмото обнял парня за плечи. Это уже стало традицией, хоть и было немного странным. Они словно менялись возрастом – серьезный взрослый Тайга и беззащитный Ясуи.
- Пройдет. Поначалу всем холодно.
Хотя Кёмото знал, что пройдет нескоро. Месяц, полгода, год, а может и несколько лет – у всех по-разному. Лишь бы найти причину согреться.
- Давно тебе тепло?


- Эй, проснись! Тайга, ну же! Просыпайся! – кто-то тормошил его плечо, настойчиво и жестко. Разлепив глаза и увидев Мориту, Тайга испуганно дернулся.
- Ясуи?! Что с ним?
Мюто молчал с полминуты, а потом скривил губы:
- Чертовщина какая-то. Пойдем, сам всё увидишь. Я не знаю, что это за хрень.
Ясуи обнаружился на потемневшем паркетном полу в прихожей. Он сидел, сложив ноги по-турецки в окружении неровного круга, нарисованного своей же кровью, и непонятных символов. Повязка валялась рядом, обнажив черные рисунки пропитанных ядом вен.
- Не подходи к нему. Это какие-то защитные знаки, я уже обжегся. – Морита показал кончики пальцев – ожог оказался таким сильным, что с них слазила кожа.
- Кентаро! Что все это значит?!
- Его здесь больше нет, - тихо и монотонно ответил парень. – Здесь только я. И я не пущу его обратно.
У Ясуи от напряжения на шее и руках отчетливо выступили вены, губы нервно подергивались, а ладони так крепко сжались в кулаки, что ногти вспороли кожу – Тайга этого не видел, но отчетливо чувствовал.
- Что значит, ты его не пустишь?
- Да кто ты такой?! – Морита выглядел по-настоящему испуганным, его едва ли не трясло от страха. Тайга ободряюще сжал его плечо. – Кто ты?!
Губы растянулись в кривую улыбку.
- Я тот, кто беспричинно принесен в жертву. Я тот, кто принесет в этот мир смерть.
Тайга принялся ходить вокруг, разглядывая символы, словно пытаясь что-то отыскать, увидеть что-то, что могло бы пролить свет на происходившее. Странные рисунки, ни на что не похожие, один за другим. Тайга обошел по кругу несколько раз, и остановился прямо за спиной Кентаро. Знак, отдаленно напоминавший песочные часы. Где-то он такой уже видел, и внезапно парня осенила догадка. Дикая, невозможная, но это лучше, чем ничего.
- Зря ты вернулся, - тихо выдохнул Кёмото, а Ясуи аж передернуло от этого шепота. В яблочко?!
- Тайга, объясни мне, что, черт возьми, происходит?!
- Мюто, лучше уйди. Я вижу и чувствую Ясуи, и я попробую к нему пробиться. Объясню, когда закончу, ладно? Просто уйди, я же сказал, что потом все объясню! Это сложно! – закричал Тайга, когда Морита хотел было возразить.
Ясуи скривил жуткую ухмылку, как только Мюто скрылся за дверью кухни.
- У тебя не получится. Ты не сможешь пробиться, ты слишком слаб. Ты даже не представляешь, сколько в нем боли и отчаянья. Я все это чувствую, оно течет по венам, он дышит ими. Ты никогда не испытывал и части того, что чувствует он. Не сможешь выдержать. Лучше сдайся, оставь его мне. Я верну его обратно, туда, где его ждут и волнуются. Туда, где ему будет лучше…
Тайга сжал кулаки. Эта болтовня раздражала, но надо собраться с силами и решиться. Мюто всего чуть-чуть обжегся, Тайге же надо приложить массу усилий, чтобы Кентаро его услышал и вернулся. Даже если это будет стоить руки, он сможет. Он пробьется, во что бы то ни стало.
- Слишком много болтаешь.
Ладонь обожгло так, словно Тайга сунул руку в адское пекло. Было настолько неимоверно больно, что Кёмото едва не потерял сознание, но продолжал упираться в невидимую стену, надеясь, что Ясуи услышит его. Через всю эту боль, через немые крики, обращенные в никуда, он услышит Тайгу и сможет вернуться.
Закушенная губа практически онемела, глаза застлала рябая пелена, и Кёмото понимал - он проиграет. Просто не сможет больше терпеть эту муку, сдастся, так и не сумев пробиться. В нем разыгралось отчаянье, куда более сильное, чем в день, когда погиб Кентаро. И это отчаянье услышали все.
Услышал Морита, упав на колени посреди кухни от криков, разрывающих голову изнутри. Услышали и все друзья на другом конце города, и случайные знакомые, появившиеся во время его недолгих странствий. Лопнула даже непробиваемая стена в сознании Мацумуры, выворачивая наизнанку все его чувства.
А после пошла трещинами, разлетаясь на осколки, и защита вокруг Кентаро, ударной волной отбрасывая Тайгу к стене. Все чувства угасли, оставив после себя пустоту и адски ноющую, сожженную почти до костей ладонь. Кёмото потерял сознание.

***
- Что у него с руками? Он что, сам себя расцарапал ногтями так?
- А что, не видно? – ворчал Морита. – В таком состоянии ты его никуда не заберешь.
Тайга с трудом разлепил веки. Голова гудела, словно на ней, как на барабане, отыграли целый концерт. Перед глазами всё плыло и качалось, как на корабле во время шторма.
Рядом ругались Мюто и Хокуто.
- Стоило мне чуть отвлечься, вы его едва не убили тут! Я забираю Ясуи и точка!
- Пока Тайга не придёт в себя, хрен ты куда с ним отсюда выйдешь, - парировал Морита. Что-то громко стукнуло, и Тайга недовольно поморщился. До него начинали доходить события последних…минут? Часов? Дней?
- Ясу… где он? – Кёмото попробовал встать, но всё снова закружилось и померкло. Подкатила тошнота.
- Не так резко, ты нехило приложился об стену, - на полном серьезе изрек его друг, помогая принять сидячее положение.
И только теперь Кёмото смог увидеть разозленного Хокуто, что не дай бог ему попасть под горячую руку. Глаза метали молнии, а изо рта того и гляди вырвутся языки пламени. Увидел Мориту с пластырем на скуле. А еще Тайга осознал, что он сидел на разложенном диване, а рядом, невероятно бледный, с перевязанными до локтей руками лежал Кентаро. В тусклом свете казалось, будто он фарфоровая кукла.
- Как твоя рука? – поинтересовался Мюто, и Кёмото опустил взгляд. Совершенно здоровая ладонь, нисколько не обожженная, хотя фантомные ощущения ещё не пропали. – Пока ты был без сознания, прилетел Хокку и тебя подлатал.
- Да вот думаю зря. Может он посговорчивее был бы, если бы еще немножко помучался.
- Заткнись, а?! – Мюто редко выходил из себя, но Мацумура был мастер своего дела. – Лучше бы за Кентаро взялся, чем языком трепать!
- Хватит, - остановил их Тайга. – Он не…
- … нет, он просто спит. Все хорошо, Тайга, - успокоил его Морита, и Кёмото устало опустился обратно на подушки. – Прошло всего два часа, тебе надо отдохнуть.
Неожиданно в поле зрения возник Мацумура. В его взгляде горел огонь, какого никогда прежде Тайга не видел. Это могло бы до полусмерти напугать Кёмото, если бы он не был таким опустошенным и вымученным.
- Какого хрена тут произошло, ты мне можешь сказать или нет?! – четко, по слогам произнес он, ожидая ответа.
Тайга выдохнул.
- Кажется, твой Джесси вернулся, чтобы мстить. И в этом виноват по большей части ты.
Повисло тяжелое, напряженное молчание. Воздух накалился, предвещая грандиозную бурю.

***
- Где он? – голос Мацумуры был спокоен для всякого, кто слышал бы его в первый раз. Тайга же знал, как сильно он сейчас бесился. – Ты же знаешь, просто спрятав его от меня, ничего не добьешься. Я его найду, и тогда не поздоровится всем, в том числе и самому Ясуи! В особенности Ясуи. Где он?
- Я не знаю.
Тайга стоял, подпирая дверной косяк. Ему совершенно не улыбалась вся эта ситуация, его пугал Хокуто, но объяснения этому страху найти никак не удавалось. Уже неделя прошла, как Морита забрал Кентаро и увез, пообещав Тайге сообщить место, но пока ни слуху, ни духу. Переживал ли Кёмото? Вплоть до мыслей, что Кентаро уже нет в живых, но это в особо тяжелых случаях.
Почему Морита забрал Ясуи? Для его же безопасности и спокойствия. Друг убедил Кёмото, что так будет лучше, хотя бы поначалу. Просто нужно время на лечение, на приведение мыслей в порядок, а рядом с Хокуто ни того, ни другого не получится сделать.
Мацумура ходил взад-вперед по небольшой квартирке Тайги и излучал ну просто осязаемое раздражение и бешенство, от которого у Тайги чесались руки – хотелось свернуть Хокуто шею, ну или ноги переломать, чтоб не мельтешил.
- Я спрашиваю, где Ясуи? Неужели твое «не знаю» меня удовлетворит? Ты больше всех носился с ним, ни на шаг не отходил, а сейчас просто говоришь, что без понятия, куда его увели. Не кажется странным?
- Нет. Учитывая вашу с ним связь, больше всех носиться должен был ты, но тебе как обычно, плевать на окружающих. Хотя нет, не на всех. Ты до сих пор как сумасшедший убиваешься по Джесси, но все мы уже знаем, каким он оказался дерьмом. Все кончено. Он вернулся, чтобы мстить, он тварью последней стал, понимаешь?! Хотя, может, он всегда таким был?
- Заткнись! Не смей так говорить о нем! Не смей вообще говорить о нем, ты ничего не знаешь!
- Ну да. Это ж ты с ним спал, не я, - как бы невзначай бросил Тайга.
Пол и потолок на мгновение поменялись местами, ушибленная скула резанула болью, дыхание сбилось где-то под горлом.
- Еще раз заикнешься про Джесси…, - шипел Мацумура, только не закончил.
- Заикнусь и не раз. Он вернулся, он жаждет крови, я даже знаю чьей, и я не позволю ни ему, ни тебе добраться до Кентаро.
Хокуто схватил его за одежду, крепко встряхивая и намереваясь ударить вновь.
«Ты все делаешь так, как надо тебе. Попробуй сделать что-то так, как надо другим».
Огонь в глазах потух, сменившись угольно-черной усталостью и безразличием. Он отпустил Тайгу, выглядев при этом, словно на плечи опустился непосильный груз, который вот-вот его сломит. Видимо, он решил ничего не объяснять, удивленному резкой переменой, Тайге. Просто достал из кармана куртки фотографию и, смяв ее в кулаке, бросил под ноги. Оглушительно хлопнула дверь, разбросав хаотичные эхо по всей квартире.
Кёмото стало до такой степени неуютно, холодно и пусто, что хотелось просто наплевать на всё и разреветься, размазывая по лицу слезы, как маленькому ребенку.
«Я скоро буду».
«Ждем», - понимающе ответила связь. – «У нас чай вкусный».
Тайга поджал губы, слизывая с них соль, поднял скомканное фото и сунул его в карман джинсов, обещая себе, что будет сильным. Он должен быть сильным, как бы гадко и паршиво не было.

***
В комнате с невысоким столиком, мягкими креслами вокруг него и удобным диваном пахло заботой, теплом и особенным, фруктово-терпким чаем, который так любят Ханзава и Рюя. У Кёмото дрожали руки.
- Тайга, - Вайорика, девушка Акацки, была душевным другом, которая как никто умела утешать. – Мы тоже ничего не знаем, мы волнуемся не меньше тебя. Но и за тебя мы тоже переживаем. Нельзя так. Посмотри на себя, тенью стал, призраком. – Она забрала кружку из его пальцев, звонко опустив ее на столик, и взяла парня за руку. – Знаешь, Мюто говорил, что он сможет помочь Ясуи, он нашел способ. И ему будет нужна твоя помощь. Твоя, Тайга! Ты должен,… нет, ты обязан быть в состоянии ему помочь, понимаешь?
Кёмото поднял на нее покрасневшие глаза, заблестевшие от готовых пролиться новых слез. Он знает, что обязан, но он так устал. Слишком непосильной казалась ноша, свалившаяся на плечи. Вайорика покачала головой.
- Ты неисправим. Хочешь, чтобы Кентаро тебя таким увидел? – она по-доброму усмехнулась, от чего в ее ярких синих глазах заблестели золотистые искорки. – Нет? Вот и давай, приводи себя в порядок, иначе кто кроме тебя сможет его защитить?! Никто. Ложись, поспи, набирайся сил.
Девушка помогла Тайге устроиться на диване, принесла большой теплый плед и заботливо укрыла измученного ребенка, напоследок коснувшись губами его волос:
- Всё будет хорошо.
В кармане джинсов хрустнуло фото, до которого пока ещё руки не добрались.

***
Вайорика стояла на крыльце, зябко кутаясь в тонкую кофточку. За что она ненавидела свою способность, так это за возможность переживать чувства других при прикосновениях. Ощутить, что у них на душе, что тревожит и терзает их сердца. Ее саму переполняли все эти разные эмоции, она в них тонула, захлебывалась ими. И никто не был в состоянии понять, каково это.
Когда давит гнетущая нежность. Когда сердце словно опускают в жидкий лед. Когда душа идет черными пятнами беспокойства. Когда рвет на части от тихого голоса или мягкого взгляда или когда выворачивает наизнанку от тошнотворной лести. Когда невозможно уснуть ночью, потому что сознание взрывается цветными калейдоскопами. Она научилась управлять всеми этими чувствами, подчинила их, не позволяя брать над собой верх, но невозможно все всегда держать под контролем. Всё когда-нибудь даёт сбои.
- Йори, холодно тут, пойдем внутрь, - послышался за спиной голос Акацки, но она не сдвинулась с места. Ханзава тихо вздохнул. – Снова?
- Да. Мне так больно прикасаться к кому-то из них. Хочешь, расскажу, какие они, как я их чувствую сейчас?
- Расскажи, - Ханзава бережно накинул ей на плечи свою толстовку замком назад, и улыбнулся, когда Вайорика прижалась к нему спиной.
- Сначала Кентаро. Он мягкий, как плед, но холодный, словно только что с морозной улицы. Это снаружи. Внутри, под этой коркой в нем теплится что-то доброе, чуткое, но никак не пробьется. Слишком много холода. А еще я чувствую его как маленького слепого котенка, которому нужен поводырь по жизни. Я пока не понимаю, почему так, но он вызывает чувство жалости. Его хочется защищать, понимаешь? Вот только… - она замолчала на пару секунд, словно подбирая правильные слова. – Знаешь, его как будто аура окружает, страшная, опасная. Она как грозовые тучи сверкает и иногда рычит утробно, но пока не дает о себе знать.
Подул легкий ветерок, нагоняя дрожь, и девушка поспешила продолжить рассказывать, чтобы не сильно замерзнуть. В дом нести эти разговоры она не хотела.
- Тайга же, он… как бы так сказать. Чувствую его как над пропастью, тревожно слишком. Он темный-темный, снаружи забитый волнением и отчаяньем. Но внутри у него свет. Наверное, так надежда светится, а может счастье, я не знаю. И он над пропастью по мосту шаткому идет, осторожно так, медленно. На каждый скрип и треск замирает, нервно озирается и продолжает идти. А когда дощечка ломается, падая вниз, во тьму, эта тьма по чуть-чуть гасит внутренний свет. И так каждый раз. – Вайорика передернула плечами, она начинала замерзать. - Знаешь, у них с Кентаро что-то особенное, не поддающееся полному описанию. Как будто серебристый жемчуг на золотой нити, вперемешку с кровавыми гиацинтами . Мне полегчало, пойдем, а то и, правда, холодно.
Ханзава иногда не понимал, о чем она говорила, но всегда слушал и пытался представить ее ощущения. Пытался разделить ее ношу и на себя, чтобы ей было немного легче. Её рассказы всегда были красочными, наполненными странными сравнениями, порой совсем не подходящими к человеку на первый взгляд. И только спустя время приходило понимание, что именно эти описания были самыми точными.
- Ты когда-нибудь расскажешь обо мне? – задал вопрос Акацки. Он часто спрашивал девушку, каким она его чувствует. Ему было интересно, какие сравнения приведет в пример, но она ещё ни разу не согласилась. Вайорика подарила ему ласковый взгляд и теплую улыбку.
- Не в этот раз.

***
Морита гремел инструментами, перекладывая их из широкой железной миски с алой водой на металлический поднос, застеленный тонкой марлей. В ушах все ещё звенело, а руки мелко дрожали. Обернувшись, Мюто подумал, что надо бы протереть заляпанный кровью пол, но это можно сделать и чуть позже. Его не беспокоило ровным счетом ничего. Связь удалось заглушить, иначе Тайга бы определенно почувствовал то, что чувствовал Ясуи. Хотя бы отголоском. И немедленно потребовал бы объяснений, а может и нет. Просто убил бы на месте, узнав, чего стоит спасти Кентаро жизнь.
Ясуи лежал на столе, похожем на операционный, крепко стянутый кожаными ремнями по рукам и ногам. Рана, послужившая причиной стольких проблем, была крепко перебинтована, а на повязке местами проступила кровь. Он был в сознании, но как будто абстрактном. Плотно, до побеления, сжатые губы, которые он временами принимался кусать, напряженные до предела мышцы, покрасневшие глаза и взгляд, обращенный в пространство. Словно выискивающий что-то. Может силы пережить все эти мучения? Может ответы, почему именно он?
Мюто испытывал смешанные чувства. Он злился на Ясуи за прошлое, очень злился, ведь прошло столько времени. Столько бестолку потраченного времени из-за глупой судьбы, сложившей воедино мелкие ошибки многих и создав не просто проблему, а катастрофу. Сколько было обвинений, грязи совершенно ненужной. Нет, Мюто не обидно, но чертовски неприятно. С другой стороны, его переполняла жалость, гадкое чувство, сжимавшее сердце, но именно она та сила, что толкнула Мориту прийти на помощь. Невыносимо смотреть, как Тайга терял самого дорогого человека на свете во второй раз. Невыносимо ощущать горечь, которой было через край.
Закончив раскладывать инструменты, парень подошел к Кентаро, держа в руках большое полотенце. Бросив его на пол, он ногой придавил его и сделал пару движений, затирая кровь, а потом стал аккуратно расстегивать ремни. Ясуи не шелохнулся.
- Так всегда будет? – дрожащим голосом спросил он.
- Нет. Ты слишком остро это воспринимаешь, - пояснил Мюто, про себя отмечая, что останутся синяки от ремней и возможно Тайга ему за это накостыляет. – Мне его позвать?
- Кого? – недоуменно приподнял брови Ясуи, а Морита понял, что про Кёмото он всего лишь подумал.
Парень скривил губы в легкой улыбке:
- Тайгу, - освободив Кентаро, он помог ему сесть. – Есть смысл рассказать ему все. Как думаешь?

***
Казалось облегчение, испытываемое Тайгой, можно было потрогать. Казалось, что счастье, светившееся в его взгляде, могло ослепить. Казалось, идиллия нерушима.
Ясуи мало что помнил из прошлого, почти ничего о друзьях и совсем не помнил о том, что послужило началу надвигающейся бури. Но он точно знал, что Тайга ему нужен. Он был в этом непробиваемо уверен. Настоящая, искренняя улыбка и веселый смех на глупые или нелепые высказывания Кёмото, и такая же настоящая боль, когда яд все глубже въедался в тело и растекался по венам.
Морита, наверное, никогда не забудет, что в самые тяжелые моменты, будь то новая вспышка боли или очередное лечение, от которого долго звенело в ушах, с ним был Тайга. Каждый раз крепко сжимал его ладонь в своей, хоть после на ней оставались ранки-серпы, шептал те успокаивающие слова, которые на Ясуи действовали как ни на кого другого, словно в разы усиленные. С ним всегда был Тайга: перебирая пряди, пока Кентаро лежал на его коленях, разглядывая причудливые тени, отбрасываемые на стены и потолок приглушенным светом; пока Кентаро спал, держа его за руку, потому что так не снились кошмары; в моменты молчания, лежа под пушистым пледом или тепло улыбаясь в попытках вспомнить прошлое.
Казалось, что всё встает на свои места. Всё так, как должно быть, если бы не одно «но». Ясуи умирал, хотя не должен был.
Если бы не это обстоятельство, Тайга бы подождал еще немного, пока Кентаро не вспомнит их прошлое. Он так долго ждал и верил, что чудо произойдет. Правда, не совсем так он это представлял, да и ждать сейчас равноценно смерти.
В один из тихих молчаливых вечеров Кёмото пальцами повторял рисунок отравы в просвечивающих угольно-черных венах. Ясуи удобно устроился на вытянутой руке Тайги, думая о чем-то своем. Он был так близко, невозможно близко, что Тайга позволил себе наглость. И эта наглость расцвела в сознании обоих жемчужной нитью с кровавым отблеском.
«Теперь можешь звать меня, когда захочешь».
Ясуи закрыл глаза и ткнулся носом парню в ключицу, скрывая смущение и холод, ползущий по венам. Ему нравился Тайга, даже слишком. Он нашел в нем уют, которого не доставало. За которым гнался там, в другом мире, который уже позабыл, попав в мир, которого вспомнить пока не мог.
Подтянув плед до самой шеи, Кёмото прижал к себе его смысл здешнего существования.

@темы: и еще туева хуча джоннисов/джуниоров, ОТП и все тут, Моменты вдохновения, Yasui Kentaro, Johnnys Jr.